Дело Судьи Ди - Страница 58


К оглавлению

58

Голос хоу к концу письма заметно дрожал. Похоже, юаньвайлан снова с трудом сдерживал слезы.

Когда он умолк, повисла тяжелая, теперь уже совсем ничем не нарушаемая тишина.

– И что из всего этого следует? – спросил цзайсян, когда молчать стало уже вовсе несообразно.

– У ничтожного минфа нет доказательств, – честно признался Богдан. – Слишком все внезапно и быстро произошло… да еще праздник… Только домыслы. Но меня очень настораживает, как это все одновременно приключилось. Предположим, в коллекции графов де Континьяк действительно в течение более чем полутора веков таилась от мира драгоценная плащаница Пророка, найденная и присвоенная во время завоевания Алжира предком умершего в этом году последнего в роду графа. Предположим, секретарь покойного – тот, кто летел в Ордусь и прикинулся, будто тут исчез без следа, – решил ее продать, прекрасно отдавая себе отчет, каким значением она обладает, Возглавить весь мусульманский мир! Всех приверженцев Аллаха, в какой бы из стран те ни жили! Это же верный шанс нарушить великое постоянство, мирными плодами коего человечество пользуется уже так долго! Даже Ордусь могла бы зашататься. Какой соблазн для честолюбцев! Кто возглавит эту громаду и сумеет обратить ее против остальных – тот получит случай сделаться безраздельным владыкой мира.. И, если решится этим случаем воспользоваться, зальет, разумеется, мир кровью – но разве при столь многообещающих обстоятельствах это может остановить кого-либо, кроме тех, кто истинно человеколюбив… – Богдан глубоко вздохнул. – Тут и проходит первый слух о крупнейшей сделке, которую иноземные человекоохранители из французского бюро Интерпола по привычке связывают поначалу с наркотиками. Но в сделке оказывается замешана американская разведка. Можно ее понять. Поднести своему президенту или кому-то из его приближенных, кто исповедует учение Пророка, эту плащаницу – и сразу тем самым поставить их во главе уммы! Это сразу едва ли не миллиард новых подданных и новых воинов – да притом половина из них живет на территории Ордуси! Но агент был немедленно убит, и хирка у него была похищена. А секретарь графа де Континьяк тут же улетел в Ордусь и притворно исчез здесь – знал он о гибели связавшегося с ним американца или нет, покамест можно только гадать, но, во всяком случае, все было рассчитано так, чтобы в присвоении хирки – либо на случай неудачи этого деятельного мероприятия американской разведки, либо на какой-то иной случай – могла быть обвинена Ордусь. Однако из-за обыска в воздухолете ясно: хирки с секретарем графа не было. Значит, ее отобрали у американца люди некоей иной силы. Это не могла быть та сила, представителями коей были молодые арабы, устроившие обыск в воздухолете, – иначе им незачем было бы его устраивать. А между тем мне случайно – опять случайно, но такова уж, видно, воля Божья! – стало известно, что один из них, мечтательный и, похоже, неплохой человек, в частной беседе не так давно выражал надежду, что скоро будет жить в Ордуси… но это нельзя понять как его стремление переехать в Ордусь! Скорее напротив! Он, как ничтожный минфа понимает, выражал надежду, что его родной край, французская провинция Алжир, станет частью Ордуси!

“Слишком волнуюсь, – подумал Богдан. – Кажется, кричать начал…”

Минфа снова перевел дух.

– Но и этому юноше, и его единочаятелям, – тоном ниже продолжил он, – хирка тоже не досталась; более того, не найдя ее, он сказал: нас обманули и подставили. Кто обманул и подставил? Без сомнения – те, кто убили американского агента и отобрали у него хирку. Для чего?

Он поправил очки. “Ну, Богдан…” – сказал он себе, и бросился как в омут.

– Как раз вскорости после смерти последнего графа де Континьяк присутствующий здесь драгоценнорожденный Тайюаньский хоу Чжу Цинь-гуй внезапно принимает ислам. Причем, как это явствует из письма Цюн-ну, не по религиозным, а по политическим мотивам. После встречи с какими-то, как пишет его яшмовая супруга, “странными”, случайной свидетельницей коей она оказалась. И она же заклинает мужа не принимать неких подарков – перед “принимать”, судя по продолжению фразы, в письме наверняка стояло “нельзя”, – иначе в Поднебесной, по ее мнению, случится большая смута… Несчастная женщина, как мне представляется, очень переживала эту угрозу, к возникновению которой считала причастной мужа, – и в то же время, как верная супруга, она не могла никому о своих опасениях рассказать… И тогда…

Тайюаньский хоу вдруг встал, и Богдан сразу осекся. Лицо юаньвайлана сделалось жестким и непреклонным. Сидевший подле него наперсник втянул голову в плечи.

– Не трудитесь, минфа, – сказал Чжу Циньгуй. – Ваша проницательность делает вам честь, но… Довольно. Довольно! – Он помедлил; глубоко вздохнул. Похоже, теперь в омут бросался он. – Хирка, насколько мне известно, уже три дня как в Ханбалыке. Я не знал всех этих обстоятельств, не знал, что у мусульман тут нет единства, и не знал, что на хирке недавняя кровь. Уже – кровь, еще до всего… – Он опять тяжело вздохнул. – Со мной тайно вступили в сношение летом – и предложили хирку в подарок в обмен на обязательство поддержать всею силой Ордуси мусульманские части западных государств, если они захотят от них отделиться.

– За что же западным государствам такие беды? – тихо, но внятно спросил Богдан, и цзайсян одобрительно глянул было в его сторону, но юаньвайлан словно оглох.

– Обещали положение вождя… Как только владыка объявил бы меня наследником, подарок был бы официально поднесен посланцами уммы прямо на церемонии провозглашения…

58